Владимир Яковлевич Пропп. Морфология <волшебной> сказки. Исторические корни волшебной сказки. (Собрание трудов В. Я. Проппа.) Комментарии Е. М. Мелетинского, А. В. Рафаевой. Составление, научная редакция, текстологический комментарий И. В. Пешкова. -- Издательство "Лабиринт", М., 1998. -- 512 с.
Предисловие
Предлагаемый опыт - результат довольно кропотливой работы. Подобные сопоставления требуют от исследователя некоторого терпения. Но мы постарались найти такую форму изложения, которая не слишком искушала бы терпение читателя, упрощая и сокращая, где только можно.
Работа пережила три фазиса. Первоначально это было широкое исследование с большим количеством таблиц, схем, анализов. Опубликовать такую работу оказалось невозможным уже ввиду ее большого объема. Было предпринято сокращение, рассчитанное на минимум объема при максимуме содержания. Но такое сокращенное, сжатое изложение оказалось бы не по плечу рядовому читателю: оно походило на грамматику или на учебник гармонии. Форму изложения пришлось изменить. Правда, есть вещи, которые изложить популярно невозможно. Есть они и в этой работе. Но все же думается, что в настоящей форме работа доступна каждому любителю сказки, если только он сам захочет последовать за нами в лабиринт сказочного многообразия, которое в итоге предстанет перед ним как чудесное единообразие.
I. К истории вопроса
В то время, как физико-математические науки обладают стройной классификацией, единой терминологией, принятой специальными съездами, методикой, совершенствовавшейся преемственностью от учителей к ученикам, у нас всего этого нет. Пестрота и красочное многообразие сказочного материала приводят к тому, что четкость, точность в постановке и решении вопросов достигается лишь с большой трудностью. Настоящий очерк не преследует цели дать связное изложение истории изучения сказки. Мы постараемся лишь критически осветить попытки разрешения нескольких основных проблем сказочного изучения и попутно ввести читателя в круг этих проблем.
II. Метод и материал
В сказках имеются величины постоянные и переменные. Меняются названия (а с ними и атрибуты) действующих лиц, не меняются их действия, или функции. Отсюда вывод, что сказка нередко приписывает одинаковые действия различным персонажам. Это дает нам возможность изучать сказку по функциям действующих лиц.
Исследование показало, что повторяемость функций поразительна. Так, и баба-яга, и Морозко, и медведь, и леший, и кобылячья голова испытывают и награждают падчерицу. Продолжая наблюдения, можно установить, что персонажи сказки, как бы они ни были разнообразны, часто делают одно и то же. Самый способ осуществления функций может меняться: он представляет собой величину переменную. Морозко действует иначе, чем баба-яга. Но функция как таковая есть величина постоянная. Для изучения сказки важен вопрос что делают сказочные персонажи, а вопрос, кто делает и как делает, -- это вопросы уже только привходящего изучения.
Наблюдения могут быть коротко формулированы следующим образом:
- Постоянными, устойчивыми элементами сказки служат функции действующих лиц, независимо от того, кем и как они выполняются. Они образуют основные составные части сказки.
- Число функций, известных волшебной сказке, ограничено.
- Последовательность функций всегда одинакова. Следует оговорить, что указанная закономерность касается только фольклора. Она не есть особенность жанра сказки как таковой. Искусственно созданные сказки ей не подчинены.
- Все волшебные сказки однотипны по своему строению.
III. Функции действующих лиц
I. Один из членов семьи отлучается из дома
II. К герою обращаются с запретом
III. Запрет нарушается
IV. Антагонист пытается произвести разведку
V. Антагонисту даются сведения о его жертве
VI. Антагонист пытается обмануть свою жертву, чтобы овладеть ею или ее имуществом
VII. Жертва поддается обману и тем невольно помогает врагу
VIII. Антагонист наносит одному из членов семьи вред или ущерб
VIII-a. Одному из членов семьи чего-либо не хватает, ему хочется иметь что-либо
IX. Беда или недостача сообщается, к герою обращаются с просьбой или приказанием, отсылают или отпускают его
X. Искатель соглашается или решается на противодействие
XI. Герой покидает дом
XII. Герой испытывается, выспрашивается, подвергается нападению и пр., чем подготовляется получение им волшебного средства или помощника
XIII. Герой реагирует на действия будущего дарителя
XIV. В распоряжение героя попадает волшебное средство
Из приведенной схемы видно, что связи чрезвычайно разнообразны, следовательно, в целом может быть зафиксирована широкая заменяемость одних разновидностей другими. Но, если всмотреться в схему внимательнее, то бросается в глаза, что некоторые соединения отсутствуют. Отсутствие это частично объясняется недостаточностью материала, но некоторые связи были бы нелогичны. Таким образом приходим к заключению, что существуют типы связей.
XV. Герой переносится, доставляется или приводится к месту нахождения предмета поисков
XVI. Герой и антагонист вступают в непосредственную борьбу
XVII. Героя метят
XVIII. Антагонист побеждается
XIX. Начальная беда или недостача ликвидируется
XX. Герой возвращается
XXI. Герой подвергается преследованию
XXII. Герой спасается от преследования
VIIIbis. Братья похищают добычу Ивана
X--XIbis. Герой вновь отправляется на поиски
XIIbis. Герой вновь подвергается действиям, ведущим к получению им волшебного средства.
ХIIIbis. Герой вновь реагирует на действия будущего дарителя
XIVbis. В распоряжение героя попадает новое волшебное средство
XVbis. Герой доставляется или привозится к месту нахождения предмета поисков
XXIII. Герой неузнанным прибывает домой или в другую страну
XXIV. Ложный герой предъявляет необоснованные притязания
XXV. Герою предлагается трудная задача
XXVI. Задача решается
XXVII. Героя узнают
XXVIII. Ложный герой или антагонист изобличается
XXIX. Герою дается новый облик
XXX. Враг наказывается
XXXI. Герой вступает в брак и воцаряется
IV. Асимиляции. Случаи двойного морфологического значения одной функции
Способы выполнения функций влияют друг на друга, одинаковые формы применяются к различным функциям. Одна форма переносится в другое место, принимая новое значение, или одновременно сохраняя старое. Все эти явления затрудняют анализ и при сравнениях требуют особого внимания.
V. Некоторые другие элементы сказки
А. Вспомогательные элементы для связи функций между собой
В. Вспомогательные элементы при утроениях
С. Мотивировки
VI. Распределение функций по действующим лицам
Многие функции логически объединяются по известным кругам. Эти круги в целом и соответствуют исполнителям. Это - круги действий. Сказка знает следующие круги действия:
1) Круг действий антагониста (вредителя)
2) Круг действий дарителя (снабдителя).
3) Круг действий помощника.
4) Круг действий царевны (искомого персонажа) и ее отца.
5) Круг действий отправителя.
6) Круг действий героя.
7) Круг действий ложного героя
Распределение означенных кругов по отдельным сказочным персонажам:
1) Круг действий в точности соответствует персонажу.
2) Один персонаж охватывает несколько кругов действий.
3) Обратный случай: один круг действий распределяется по нескольким персонажам.
VII. Способы включения в ход действия новых лиц
Каждая категория персонажей имеет свою форму появления, к каждой категории применяются особые способы, какими персонаж включается в ход действия. Формы эти следующие:
- Антагонист (вредитель) появляется в ходе действия два раза. В первый раз он является внезапно, со стороны (прилетает, подкрадывается и пр.), а затем исчезает. Во второй раз он входит в сказку как персонаж отысканный, обычно в результате путеводительства.
- Даритель встречен случайно, чаще всего в лесу (избушка), или в поле, на дороге, на улице.
- Волшебный помощник включается как дар.
- Отправитель, герой, ложный герой, а также и царевна включаются в начальную ситуацию. О ложном герое при перечислении действующих лиц в начальной ситуации иногда на словах ничего не говорится, и только впоследствии выясняется, что он живет при дворе или в доме. Царевна появляется в сказке, подобно вредителю, два раза. Во второй раз она вводится, как отысканный персонаж, причем искатель может увидеть или сперва ее, а потом вредителя (змея нет дома, диалог с царевной), или наоборот.
Это распределение можно считать сказочной нормой. Но бывают и отступления.
VIII. Об атрибутах действующих лиц и их значении
Под атрибутами мы понимаем совокупность всех внешних качеств персонажей: их возраст, пол, положение, внешний облик, особенности этого облика и т. д. Эти атрибуты придают сказке ее яркость, ее красоту и обаяние. Изучение атрибутов персонажа создает лишь следующие три основные рубрики: облик и номенклатура, особенности появления, жилище. К этому прибавляется ряд других, более мелких, вспомогательных элементов.
IX. Сказка как целое
Соединение ходов может быть следующее:
1) Один ход непосредственно следует за другим.
2) Новый ход наступает раньше, чем кончился первый. Действие прерывается эпизодическим ходом. После окончания эпизода наступает окончание и первого хода
3) Эпизод в свою очередь также может быть прерван, и тогда могут получиться довольно сложные схемы
4) Сказка может начаться с двух нанесений вреда сразу, из которых сперва может ликвидироваться полностью одно, а потом второе. Если герой убивается, и у него похищается волшебное средство, то сперва ликвидируется убиение, а затем ликвидируется и похищение.
5) Иногда в сказке имеется два искателя. В середине первого хода герои расстаются. Они обыкновенно расстаются у подорожного столба с предвещаниями. Этот столб служит разъединяющим элементом. При расставании герои часто передают друг другу предмет - сигнализатор.
Новые сказки всегда являются лишь комбинациями или видоизменениями старых. Это как будто говорит о том, что в применении к сказке у народа нет никакого творчества. Однако, это не совсем так. Можно точно разграничить те области, в которых народный сказочник никогда не творит, и те области, где он творит более или менее свободно. Сказочник связан, не свободен, не творит в следующих областях:
1) В общей последовательности функций, ряд которых развивается по указанной выше схеме. Это явление представляет собой сложную проблему.
2) Сказочник не свободен в замене тех элементов, разновидности которых связаны с абсолютной или относительной зависимостью.
3) Сказочник не свободен в иных случаях в выборе некоторых персонажей со стороны их атрибутов, если требуется определенная функция - эта весьма относительна.
4) Есть известная зависимость между начальной ситуацией и следующими функциями.
С другой же стороны сказочник свободен и применяет творчество в следующих областях:
1) В выборе тех функций, которые он пропускает или, наоборот, которые он применяет.
2) В выборе способа (вида), каким осуществляется функция. Именно этими путями, как уже указано, идет создание новых вариантов, новых сюжетов, новых сказок.
3) Сказочник совершенно свободен в выборе номенклатуры и атрибутов действующих лиц. Теоретически свобода здесь полнейшая. Эта свобода специфическая особенность только сказки. Канон изменяется, но очень редко эти изменения представляют собой продукт личного художественного творчества. Создатель сказки редко выдумывает, он получает материал со стороны или из текущей действительности и применяет его к сказке.
4) Сказочник свободен в выборе языковых средств. Эта богатейшая область не подлежит изучению морфолога, изучающего строение сказки.
Заключение
"Дозволено ли и в этой области поставить вопрос о типических схемах... схемах, передававшихся в ряду поколений как готовые формулы, способные оживиться новым настроением, вызвать новообразования?.. Современная повествовательная литература с ее сложной сюжетностью и фотографическим воспроизведением действительности, по-видимому, устраняет самую возможность подобного вопроса; но когда для будущих поколений она очутится в такой же далекой перспективе, как для нас древность, от доисторической до средневековой, когда синтез времени, этого великого упростителя, пройдя по сложности явлений, сократит их до величины точек, уходящих вглубь, их линии сольются с теми, которые открываются нам теперь, когда мы оглянемся на далекое поэтическое творчество, -- и явления схематизма и повторяемости водворятся на всем протяжении" (Веселовский, 1913).
